Министерство образОвания и науки  РФ
Тихоокеанский государственный университет
Юридический факультет

Кафедра Конституционное и муниципальное право

ФОНДОВАЯ ЛЕКЦИЯ

«Принцип разделения властей: понятие и реализация»

Составитель: Здоровцева А.А.
доцент кафедры КМП

Хабаровск 2011
Содержание

1. Понятие, зарождение и эволюция идеи, современное понимание и конституционное оформление принципа разделения властей	

3	
2. Конституционный статус различных видов государственных органов: парламент, глава государства и правительства, судебные органы	

12	
3. Принципы разделения властей при различных формах правления в зарубежных странах	
17	
Список использованных источников	24	

1. Понятие, зарождение и эволюция идеи, современное понимание и конституционное оформление принципа разделения властей

Концепция разделения властей возникла в эпоху Просвещения (XVIII в.). Её автором является Монтескье. В это время шло созревание условий для становления буржуазного общества, развертывалась борьба за власть  между королем, аристократией и буржуазией.
Принцип разделения властей известен мировому сообществу с давних времен. Еще древние греки (Аристотель, Полибий) использовали этот принцип с тем, чтобы укрепить государственный строй, гарантировать его от изменений и потрясений. Однако утверждение разделения властей как составной части учения о демократическом государстве связано с революциями XCII-XVIII вв, когда Д.Локк (Великобритания) и Ш.Монтескье (Франция) сформулировали этот принцип как важную гарантию против концентрации и злоупотребления властью, свойственных феодальным монархиям. 
Суть этого принципа состоит в том, что государственная власть исходит от народа, едина, неделима, самостоятельна и не зависит ни от какой другой власти. Но для исключения концентрации власти в одних руках и бесконтрольного пользования ею единая государственная власть функционально делится на три ветви: законодательную, исполнительную и судебную. Разделение властей объективно выражается в специализации государственных органов по видам деятельности, которые наделяются соответствующей компетенцией, самостоятельны и независимы в реализации своих полномочий и обладают возможностью взаимно сдерживать и контролировать друг друга. Разделение властей было отвергнуто марксистско-ленинской теорией. Поэтому в России в течение почти 70 лет существовало тоталитарное государство. В Конституции РФ 1993 года принцип разделения властей закрепляется в статье 10.
Принцип «разделения властей» не противостоит единству государственной власти. Он не отрицает «единство власти», но отрицает «единовластие». Смысл принципа разделения властей состоит, в первую очередь, не в разграничении функций, а в недопущении средоточия всей власти в одной из ее ветвей, установления ее «единовластия», а говоря иначе - диктатуры. Естественно, принцип разделения властей не действует автоматически: он нуждается в средствах обеспечения в виде определенных правовых гарантий и механизмов - в системе сдержек и противовесов. Таким образом, принцип разделения властей по изначальному своему предназначению есть заслон, преграждающий путь к превышению власти, произволу и авторитаризму. Таковой остается его суть и в нынешние времена. Только при таком значении разделение властей представляет собой демократический принцип, обеспечивающий действительное единство государственной власти и нормальное (цивилизованное) разделение и взаимодействие всех трех ее ветвей.
Разделение властей преследует и другую цель - определение функций каждой из ветвей власти, проведение их разграничения, а также определение полномочий и компетенции образующих их органов власти. Это - дополнительная цель разделения властей, хотя и крайне важная. Поэтому вряд ли можно рассматривать проведение разделения властей как только организационно - техническую операцию.
Можно говорить о нескольких значениях понятия «разделение властей» либо о разных сторонах этого понятия. Разделение властей исторически проявило себя как определенная идея, зародившаяся еще в античные времена (Аристотель) и выросшая в особое учение, в теорию разделения властей (Ш.Л. Монтескье). «Все погибло, - писал Ш. Монтескье, - если бы в одном и том же лице или учреждении, составленном из сановников, из дворян или простых людей, были соединены эти три власти: власть создавать законы, власть претворять в исполнение постановления общегосударственного характера и власть судить преступления или тяжбы частных лиц». В рамках теории «разделения властей» был сформулирован и обоснован одноименный правовой принцип, который получил законодательное закрепление в качестве одной из основ конституционного строя (впервые в Конституции США 1787 г.) и был претворен на практике.
Различают еще два аспекта разделения властей: юридический и политический. Первый предполагает его формально - юридическое закрепление, второй - фактическое «разделение властей». Между ними нередко образуется разрыв, который нетрудно обнаружить в конституционном законодательстве многих государств.
Юридический смысл разделения властей состоит в признании за законодательной властью, за представительными органами права издавать основные для общества нормативные акты - законы. И исполнительная власть, и монарх как ее глава, и суды, и население должны действовать в соответствии с законами. Режим строжайшей законности распространялся в первую очередь на решения и действия исполнительной власти.
В современных государствах: конституционных монархиях, парламентских, президентских, смешанных республиках - именно принцип разделения властей указывает на место субъектов правотворчества. Соответственно, основными субъектами правотворчества являются парламент, президент, правительство, министерства и ведомства. Каждый из этих органов в пределах своей компетенции издает нормативные правовые акты. Каждый орган как субъект правотворчества обладает правотворческой правосубъектностью и вступает в правотворческие правоотношения.
Закон стоит на вершине иерархии нормативных актов, и законотворчество - главный вид правотворчества в любом демократическом государстве. Особенность законотворчества состоит в том, что этот процесс урегулирован нередко на конституционном уровне, а также в том, что президент и правительство играют, как правило, значительную роль в законотворческой деятельности парламента.
В нашей науке освещены законотворческая деятельность парламента, в целом законодательный процесс, правотворческая деятельность президента, правительства, ведомственное правотворчество.
В связи с деятельностью субъектов правотворчества возникает множество проблем: это и совершенствование работы каждого субъекта по созданию нормативных актов, и взаимодействие субъектов между собой в законодательном или ином правотворческом процессе, и согласованность нормативных актов разных органов между собой, и вопрос о пределах законодательного и подзаконного регулирования и т.д.
В теории государства и права до сих пор остается неразрешенным противоречие самого существенного характера. С одной стороны, бесспорно и самое долгое время господствует теория разделения властей, а с другой - признаются за источник права судебные решения.
Теория разделения властей, задуманная ее основателями как практический политический постулат, предназначенный для того, чтобы ограничить, сдержать и разделить государственную власть в целях защиты свободы граждан, подверглась затем существенным воздействиям со стороны тех представителей политической и юридической науки (представителей теории функций), которые пытались дать определения видам государственной деятельности, логически относящимся к функциям отдельных носителей власти: законодательным, исполнительным и судебным органам. Тем самым пытались преодолеть отождествление деятельности органов и государственной функции. На деле критическое рассмотрение осуществляемого в государстве разделения властей не может обойтись без теории функций. Одна, однако, не может заменить вторую. Более того, обе доктрины ставят перед собой различные цели: теория разделения властей стремится добиться максимально эффективной защиты свободы гражданина, теория функций - результативного понимания сути и структуры государственной деятельности. Только благодаря своему значению для разделения властей теория функций приобретает между тем свою гносеологическую ценность. Для чисто аналитически-эмпирической характеристики типичной судейской деятельности, в отличие от деятельности правотворца, по-прежнему, по-видимому, действительно описание, принадлежащее Токвилю: судья всегда решает спор, в его распоряжении - конкретное дело, и он занимается своей деятельностью тогда, когда его призывают для разбора дела. Эти разграничительные критерии будут правильными до тех пор, пока рассмотрение вопроса ограничивается единственным делом, пока отмежевываются от преюдициального воздействия вынесенного решения на последующие решения данного суда и других судов. Оказывается, что правотворчество и правосудие при широком понимании делают то же самое и поэтому могут представлять друг друга. Все законы всегда являются рамочными законами, которые наполняются постепенно казуистически в процессе их применения. Хотя и существует абсолютная граница, эффективно разделяющая власти: правотворец не имеет права издавать законы, в перспективе изменяющие существующие порядки, и не имеет к тому повода, поскольку повод к большому числу нормативных актов не может быть дан в форме судебного дела. Судья не имеет права также в ясных делах принимать решение против закона, если даже ему может показаться, что регулирование по закону нецелесообразно (допустим, применять к взрослому закон, применяемый к несовершеннолетним). Но эта граница не совпадает с границей между правоустановлением и применением права. Обе власти - законодательная и судебная - занимаются постоянно как установлением, так и применением права. Деятельность субъекта правотворчества, как правило, запрограммирована не столь строго, как деятельность судьи; он, в случае необходимости, теоретически в состоянии пересмотреть любое нормативное положение посредством внесения изменений в конституцию.
Вопрос о том, является ли все еще применением права тот случай, когда правотворец при издании закона соблюдает лишь предусмотренные конституцией границы, - это вопрос чисто терминологический, и он остается открытым. Здесь же речь идет, в первую очередь, о том, в какой степени могут представлять друг друга правотворчество и правосудие и какие выводы вытекают из этого для правотворчества вообще и юридической техники в частности.
Когда речь идет о решении дел о конфликтах, судья может в значительном объеме заменить правотворца. История частного права показывает, как совершенствуется от дела к делу судебное право. Освящаемое наукой, оно превращается в систему и, в конечном счете, принимается законодателем при издании закона или при кодификации. Этот процесс имел место во все времена. Но мы можем наблюдать и обратный процесс, когда законодатель сознательно оставляет определенные решения правосудию. То, что критерии этого взаимного представительства правотворческих и судейских норм еще до конца не исследованы, доказывают многочисленные замечания по поводу чрезмерной казуистики законов, с одной стороны, и слишком неопределенные и слишком общие формулировки закона - с другой.
При выяснении вопроса о предпосылках и границах правотворческой функции правосудия мы наталкиваемся на запрет «non-liquet». Этот запрет в определенной мере образует основную форму для судебного правотворчества, что, как известно, зафиксировано в швейцарском законодательстве, позволяющем судье принимать решение согласно правилу, "которое он должен был бы составить как законодатель". И в статье 4 Французского гражданского кодекса, согласно которому судья, отказывающийся «под предлогом того, что закон молчит или неясно и недостаточно ясно выражает требование», принимать решение, преследуется за неприменение права. Поскольку, таким образом, существует принудительная обязанность к принятию решения, существует также и обязанность к правотворчеству, правда, лишь в границах того, что допускает закон. Четкие запреты судебного правотворчества содержит уголовное право с его принципом «nulla poena sine lege» и конституционное право с его принципом правового государства. Для наказаний, налогов, конфискации, опеки, выселения и т.п. действует правотворческая монополия законодателя. Запрет «non-liquet» предполагает компетентность и легитимность сторон. Если отсутствует одно из этих требований, то судья не имеет оснований для того, чтобы считать это типичным случаем, и тем самым дает понять, что на него в данном случае не распространяется принудительная обязанность принимать решение. Эта принудительная обязанность должна также иметь закрепленный в законе статус для того, чтобы было возможно судебное правотворчество.
Если налицо компетентность и легитимность, соблюдены процессуальные нормы, тогда также и правотворец поставлен в рамки принудительного обязательства принять решение. Различия в судебной деятельности находятся в сфере доступности к процессу (легитимации) и в компетентности. Вынести судебное решение - на это уполномочен каждый, но компетентность (и с ней косвенно связана легитимность) остается ограниченной определенными конфликтными областями. Компетентность правотворца распространяется, в принципе, на любой вид правоустановления, но легитимация, предписывающая правотворцу принудительную обязанность принимать решение, в высшей степени лимитирована. Это связано с тем, что законодатель, будучи высшей властью по сравнению с судьей, более свободен, более суверенен, менее привязан к нормам и формам. 
Без правотворческого предварительного решения, пусть оно будет даже самым минимальным, без назначения судьи и определения его компетентности не может существовать никакое правосудие, которое могло бы применять право. Исключение составляет конституционная юстиция. Мнения ученых и судей Конституционного Суда Российской Федерации различаются. Если бы Конституционный Суд действительно был уполномочен на принятие актов общего характера, то в его компетенцию вошли бы все функции законодателя. Конституционный Суд выполнял бы в рамках своей компетенции роль законодательной инстанции наряду с парламентом. Этого, однако, не наблюдается. И конституционная юстиция, как и любая другая, сориентирована на разрешение конфликтов. Хотя она и устанавливает приоритеты между конституционными ценностями, она все же соразмеряет факты с нормами и нормы еще раз с нормами. Перед Конституционным Судом ставится вопрос о том, что позволено, а не о том, что должно быть, о допустимом в конституционно-правовом отношении, а не в оптимальном формировании других общественных отношений; Конституционный Суд контролирует установленное другими право и не готовит собственных проектов. В качестве облеченного такими же функциями, как у законодателя (наряду с другими субъектами правотворчества), конституционная юстиция потеряла бы свой смысл как дополнительная форма контроля над правотворчеством. Конституционные Суды в еще большей мере, чем другие суды, устанавливают право, но они если и могут заменить законодателя, то только в относительно узких границах. Конституционный Суд не может принимать решения по вопросу о том, что следует делать при нехватке жилья, при безработице, при инфляции и т.д., не может сделать этого даже тогда, когда в конституции закреплены соответствующие права граждан. Конституционный Суд может в лучшем случае предложить законодателю действовать, не определяя способ этого действия. В самом крайнем случае он может вынести решение о возмещении государством ущерба, причиненного антиконституционными действиями законодателя. Но все это является не первичным правотворчеством, а санкцией за упущения государства. Конституционная юстиция менее всего связана с динамическим регулятивным началом, с дозволениями и управомочиваниями. Скорее, она ближе к запретительному регулированию. 
Таким образом, в определенном смысле является правильным то, что деятельность Конституционного Суда уподобляется деятельности законодателя. Конституционный Суд при осуществлении контрольной функции нередко вынужден дополнять аргументы и соображения, которые были упущены законодателем. Если Конституционный Суд проверяет нормы на предмет их конституционности, то логически он должен посмотреть не только индивидуальные факты, которые касаются сторон, но и вообще социальную ситуацию, а это работа, которую часто не делает правотворец, вслепую принимая аргументы более сильной заинтересованной стороны или же некритически следуя определенной идеологии.
Функция разделения властей изначально усматривается во взаимном контроле и сдерживании одной власти другой. Но в некоторых сферах права (чаще гражданского права) другие власти незачем контролировать, так как всем ставятся самостоятельные задачи, для выполнения которых другие власти заранее некомпетентны или непригодны. Более того, разделение между различными властями служит в первую очередь оптимальному управлению и регулированию индивидуальных и социальных отношений, а для этого необходим критический контроль результатов деятельности различных инстанций. Своего рода суммирование самостоятельности различных независимых инстанций способствует только улучшению работы и повышению ее результативности. В области правосудия как такового имеются возможности контроля и переоценки дела на основе правовых средств, которые были созданы из-за предположения, что тем самым содержание решения может быть отработано оптимально.
Проблема разделения властей предполагает, что эти власти наделены соответствующими функциями. Отрицательно сказывается в этой области также тот факт, что не существует никаких гарантий независимости и беспристрастности правотворческих органов. Предписания о несовместимости для депутатов правотворческой и предпринимательской деятельности, о сохранении беспристрастия, а также о недопущении подкупа, в том числе в форме разного рода контрактов, могли бы освободить парламент от щепетильного расследования случаев крайних злоупотреблений. 
Монополия законодателя предотвращает появление противоречивых решений. Недостатки же являются следствием сужения границ индивидуализации и приспособления к отдельному делу, вызванных законотворческой казуистикой. В пользу законодательного и не в пользу судебного регулирования говорит тот факт, что законодательное регулирование, обеспеченное лучшей публикацией правотворческих актов, становится доступным для всех граждан. Из судебных решений, если они и имеют значение в качестве прецедентов, публикуются лишь немногие. В то же время понятно, что изменение правосудия в отношении всех, кого оно может касаться, имеет те же последствия, что и изменение действующего закона. Судейский инстанционный плюрализм постоянно приводит также к неизбежному первенству адресатов судебных решений, которое не всегда может быть поправлено, если различные суды второй инстанции придерживаются различной практики. Принятие окончательного решения по неурегулированному законом и не имеющему в судебной практике преюдиции случаю может стоить большого расхода времени, усилий и денег. 
В первой Конституции США принцип разделения властей  был реализован  в полном объеме. Разделение властей - явление многоцелевое, имеющее и положительные, и отрицательные черты. Мировой государственно - правовой практике известна разная глубина разделения властей и соответственно разный объем полномочий высших органов государственной власти. От формы правления зависит способ формирования органов исполнительной власти, субъект назначения и смещения министров, а также ряда других должностных лиц. 
Единство и целостность государства не позволяет ставить вопрос о том, какая власть важнее и в силу этого должна обладать большими властными полномочиями. Ни одна из них не может существовать без двух других.
Власть появилась с возникновением человеческого общества и сопутствовала его развитию, что нашло отражение в различных учениях о власти. На ранней степени своего развития политические воззрения в целом ещё не успели выделиться в относительно самостоятельную область человеческого знания и представляли собой элемент целостного мифологического мировоззрения. В мифах древних народов господствует представление о божественном происхождении существующих отношений власти и порядка.  Согласно этим мифам, космос в отличие от хаоса, выражаясь греческой терминологией, упорядочен присутствием и усилием богов, земные же порядки - часть мирового, космического порядка. 
Рационализация политических представлений, наблюдаемая в I тысячелетии до н.э., означала отход от мифологической идеологии, формирование научных подходов к проблеме власти. В Китае большую роль сыграло философское учение Конфуция (551 - 479 гг. до н.э.), Мо-Цзы (479 - 400 гг. до н.э.), Лаоцзы (VI - V вв. до н.э.) - основоположника даосизма, идеи легизма (Шан Ян, 390 - 338 гг. до н.э.), в Индии - учение Будды, в Персии - Заратустры. 
Весьма радикальным и плодотворным был процесс рационализации первоначально религиозно-мифологических воззрений на власть и политику в Древней Греции (Демокрит, софисты, Сократ, Платон, Аристотель, Полибий и др.). Для древнегреческой политической мысли было характерно анализировать различные формы государственного устройства. Так, для Платона идеальное государство как правление лучших и благородных - аристократическое государство. Самой же правильной формой государства по Аристотелю является полития, в котором большинство правит в интересах общей пользы. Полития - «средняя» форма государства, и «средний» элемент в ней доминирует во всём: в правах - целеустремлённость, в имуществе - средний достаток, во властвовании - средний класс. По мнению Цицерона простые формы власти как царская власть, воля аристократии и народная власть не являются благом для общества в силу их односторонности и неустойчивости. 
В Древней Руси проблемы единовластия князя, социальной базы его власти находят освещение в наиболее известных литературных источниках, как «Повесть временных лет», «Новгородская летопись», «Русская правда» и др.
Важной проблемой более позднего времени была борьба за верховность власти между церковной властью и светской. Отрицание божественного, сверхприродного происхождения власти, святости её институтов, низведение их до уровней земных, обыденно-житейских дел, до «грешной» природы человека выступала для мыслителей Возрождения как оружие в борьбе за автономизацию социально-политического процесса, входило в комплекс основных идей гуманизма. Так, Н. Макиавелли (1469 - 1527 гг.) стремился отделить реальную политическую деятельность от религиозных оснований, исследовал всласть как отношение властвующих и подвластных, её устройство, учреждение законов. Симпатии Н. Макиавелли на стороне умеренной республики, или «смешанной» формы государства, которая сочетает демократический, аристократический и монархический элементы власти и является более прочной по сравнению с «простыми» формами. 
Согласно концепции единства органов народного представительства Советы народных депутатов всех уровней рассматривались как единая система органов государственной власти (ст. 89 Конституции СССР 1977 г.). Аналогичные нормы содержались в конституциях союзных республик. Исходя из принципа единства системы органов, союзная Конституция и конституции союзных республик жестко регламентировали организационно - правовые формы деятельности Советов народных депутатов всех уровней.
В свое время Томас Гоббс в «Левиафане» заметил, что существует только один способ создать сильное государство, - это единство власти. Хотя данное требование и носит универсальный характер, следует отметить, что принцип единства системы государственной власти в условиях федеративного государства содержит несколько иной смысл, нежели в унитарном государстве. Если в унитарном государстве единство государственной власти обеспечивается отношениями субординации, то в федеративном государстве система связей базируется на сочетании субординации с принципиально иным характером отношений нецентрализации и кооперации.

2. Конституционный статус различных видов государственных органов: парламент, глава государства и правительства, судебные органы

Представляется, что принцип единства системы государственной власти является более широким понятием, нежели принцип единства системы органов государственной власти. Учитывая единство системы органов государственной власти, он имеет в виду единую политику законотворчества, государственного регулирования и управления, наличие механизмов координации деятельности и институтов представительства.
Требование единства системы органов государственной власти означает их определенную соподчиненность (субординацию). Соподчиненность может выразиться как в полной централизации системы, которая присуща только унитарным государствам, так и в наличии отдельных элементов централизации, допустимых, а по определенным вопросам и объективно необходимых, также и в федеративных государствах. Речь идет об элементах централизации при осуществлении государственного контроля, о возможности вышестоящих органов государственной власти применять в предусмотренных законом случаях меры государственно - правового воздействия на нижестоящие государственные органы, о централизованном нормативно - методическом регулировании и т.п.
В большинстве стран законодательная власть осуществляется парламентом – общенациональным представительным выборным коллегиальным органом, работающим на профессиональной постоянной основе в системе разделения властей. Термин «парламент» происходит от латинского «parlare», что значит «говорить, разговаривать». Понятие парламента в учебной и научной литературе достаточно определен учеными – это высший  общенациональный представительный орган государства; это высший законодательный и представительный орган государства; это высший орган народного представительства, выражающий современную волю народа, призванный регулировать важнейшие общественные отношения главным образом путем принятия законов, осуществляющий контроль за деятельностью органов исполнительной власти и высших должностных лиц. Родиной парламента считается средневековая Англия, хотя предшественником парламента были представительные органы в Древней Греции и в Древнем Риме. Происхождение современного парламента связывают с событиями XIII- XIV вв. в Англии, когда власть короля была ограничена собранием крупных феодалов, высшего духовенства, представителей городов и сельской местности (общин).
	Парламент выполняет в государстве целый ряд функций. Социальные функции парламента – это основные направления его воздействия на управление обществом и государством. Важнейшими из них являются законотворчество, то есть принятие законов; представительство, или выражение интересов широких слоев населения, а в итоге и воли всего народа; контроль за деятельностью государственного аппарата, прежде всего правительства; участие в формировании государственных органов, принятие бюджета и некоторые другие. Парламент является выразителем интересов различных политических сил, ареной поиска компромиссов. 
Сегодня практически всеми уже признано, что разделение власти на законодательную, исполнительную и судебную необходимо для демократического общества, в котором единственным источником власти является народ. Разделение власти по своей сути призвано обеспечить наибольшую эффективность народовластия. В конституциях всех стран, даже тех, в которых и теоретически не признается разделение власти (Великобритания и некоторые страны Британского содружества), оно фактически существует. Разделены и самостоятельно функционируют законодательная, исполнительная и судебная власти. В подавляющем большинстве государств предусмотрены также меры, которые позволяют органам одной ветви государственной власти, прежде всего законодательной и исполнительной, сдерживать органы другой власти с тем, чтобы она ограничивалась собственными полномочиями и, в конечном счете, не нарушались бы полномочия каждого органа власти.
Чаще всего проблема разделения власти возникает в деятельности законодательных и исполнительных органов. Имея один общий объект, а именно управление (в широком смысле этого понятия), каждый из них нередко вторгается в сферу полномочий, относимых, как правило, к полномочиям другой ветви власти.
Общепринятым средством воздействия органов одной ветви государственной власти на органы другой ветви является предоставление права распускать орган либо отрешать от должности его должностное лицо. Но при этом приходится учитывать ряд принципиально важных обстоятельств.
Как правило, законодательный и исполнительный органы государственной власти вправе самостоятельно принять решение о самороспуске. Этот акт предполагает как бы обращение к избирателям, обязанным провести выборы лица или лиц, которые заменят тех, кто решил добровольно оставить свой пост. Роспуск органа или освобождение от исполнения обязанностей должностного лица, принадлежащих к одной ветви государственной власти, под влиянием или по решению органа, принадлежащего к другой, также будто бы преследует цель уяснения отношения избирателей к работе распущенного органа или отрешенного от должности лица. Но на деле нередко само наличие права роспуска является средством давления, удерживающим орган, который может быть распущен, или лицо, которое может быть отрешено от должности, от конфронтации с органом, обладающим правом роспуска или отрешения.
Однако последствия роспуска законодательного органа и отрешения от должности главы исполнительной власти далеко не одинаковы. Прекращение деятельности главы исполнительной власти по собственной его инициативе или по решению законодательного органа не прерывает самой этой деятельности, поскольку отрешенное от исполнения обязанностей лицо сразу же заменяется иным лицом, временно исполняющим его обязанности. Таким образом, деятельность органов исполнительной власти в целом продолжается. Досрочный же роспуск законодательного органа всегда приводит к перерыву его деятельности, по крайней мере, на время, необходимое для проведения новых или повторных выборов.
Возможность досрочного прекращения деятельности органа государства, законодательного или исполнительного, в принципе не противоречит правилу о разделении власти и самостоятельности ее органов, ибо вытекает из действия правила сдержек и противовесов. Более того, оно как бы обеспечивает невмешательство самостоятельных государственных органов в дела друг друга. Однако самостоятельность органов государственной власти - законодательных и исполнительных - должна содержать гарантии того, что роспуск всегда будет направлен на совершенствование их работы, и прежде всего распускаемого органа. При этом необходимо исключить возможность какой-то перекачки его полномочий к инициировавшему роспуск органу.
Вместе с тем действие принципа разделения власти вовсе не обязательно предполагает возможность какого-то принудительного воздействия органов одной ветви государственной власти на органы, принадлежащие к другой ветви. Напротив, оно обязательно предполагает невмешательство органов в дела друг друга. Призыв или решение о роспуске какого-либо органа государственной власти является как бы знаком тревоги и проявлением ответственности за точное исполнение всеми органами власти принадлежащих им полномочий.
Юридическим выражением функций парламента является его компетенция. Компетенция парламента – это совокупность его полномочий по определенным предметам ведения. Такая компетенция по-разному формулируется в конституциях зарубежных стран. Она может быть неограниченной, при которой круг вопросов ведения парламента точно не очерчен (Великобритания); относительно ограниченной, предполагающей существование лишь некоторых ограничений, как правило, со стороны субъектов федерации или автономных единиц (США, Германия), и абсолютно ограниченной, означающей существование строго определенного круга вопросов компетенции, выйти за пределы которого парламент не вправе (Франция).
При этом, конечно, следует учитывать, что соотношение между полномочиями органов всех ветвей государственной власти устанавливаются в конституциях и иных основных законах каждого государства в соответствии с господствующим в нем пониманием сущности демократии и народоправства.
Компетенция зависит от формы правления, формы государственного устройства, исторических условий, степени демократичности страны, соотношения в ней политических сил и ряда иных факторов. Так, в президентских республиках парламенты не принимают участия в формировании правительства, ограничен их контроль за деятельностью исполнительной власти. В федеративных государствах компетенция представительных органов поделена между федерацией  и ее субъектами. В государствах с тоталитарным режимом конституции могут закреплять за парламентом значительные права, но на практике большинство их полномочий оказываются фиктивными. Изменение соотношения политических сил во Франции в 50-х гг. привело к принятию Конституции 1958 г., которая существенно урезала права Национального собрания в сфере законодательства и контроля. 
Во многих странах компетенция парламента недостаточно четко регламентируется конституционными актами. Тем не менее, все они предоставляют право высшему представительному органу страны издавать законы самостоятельно  или совместно с главой государства, устанавливать налоги, принимать государственный бюджет. Многие конституции закрепляют некоторые формы парламентского контроля за исполнительной властью и участия парламента во внешнеполитическом процессе. В некоторых странах парламент наделен правом формирования или участия в формировании других органов. Так, парламенты Скандинавских стран выбирают из своей среды определенное число депутатов в консультативный орган северных стран – Северный совет. В тех государствах, где имеются специальные органы конституционного контроля, парламенты, как правило, принимают участие в назначении их членов (Австрия, Франция, Португалия и др.), либо назначают всех членов такого органа. (ФРГ).
В странах с двухпалатной системой парламентов конституции обычно наделяют нижнюю и верхнюю палаты разным объемом полномочий, но законодательными правами обладают при этом они обе. Так, только Сенат Конгресса США рассматривает и решает такие вопросы, как ратификация и денонсация международных договоров, дает согласие на назначение высших лиц американской администрации. В парламентарных республиках и монархиях вопрос о назначении премьер-министра или одобрении состава сформированного правительства, о вынесении вотума недоверия правительству относится к ведению нижней палаты. Так, Бундестаг ФРГ вправе выносить конструктивный вотум недоверия: одновременно с выдвигаемым вотумом предлагается кандидатура нового федерального канцлера. Если вотум принимается, то назначается одновременно новый федеральный канцлер. 
По характеру закрепленной в конституциях законодательной компетенции парламенты принято делить на три группы: с абсолютно   неограниченной, абсолютно ограниченной и относительно ограниченной законодательной компетенцией. К первой группе относятся парламенты, юридически обладающие правом принимать законы по любым вопросам (Великобритания, Италия, Ирландия, Греция, Япония). Ни в основных законах, ни в других актах не дается перечня вопросов, которые должны рассматриваться парламентами и решаться в принимаемых ими законах. Перечисление в конституции Швеции вопросов, которые решаются только путем принятия законов Риксдагом, не является ограничением его законодательной компетенции: конституция определяет его исключительные права, но одновременно устанавливает, что Риксдаг может принимать законы и по вопросам, отнесенным к компетенции Правительства. 
Во вторую группу входят парламенты преимущественно федеративных государств, чьи конституции четко разграничивают права федерации и ее субъектов. Так, при определении компетенции Конгресса  США Конституция закрепила за ним не законодательную власть вообще, а только предоставленную ею. Более того, в разделе 9 ст. I установлен круг вопросов, по которым Конгресс не может принимать законов. На современном этапе эта вторая группа пополнилась парламентами некоторых унитарных государств. К их числу относится Франция. Конституция Франции жестко ограничила перечень вопросов, по которым может законодательствовать парламент (ст. 34). Причем даже в этих ограниченных областях по одним вопросам он может принимать законы, а по другим – лишь устанавливать общие принципы (например, в социально-экономической сфере).
Третью группу составляют парламенты, рамки ограниченной законодательной компетенции которых довольно подвижны. Это парламенты некоторых федераций (ФРГ, Индия, Малайзия), где имеется совместная законодательная компетенция федерации и ее субъектов. В тех унитарных государствах, в которых созданы  автономные образования, объем законодательных прав парламента, как правило, не определен. Однако в законе установлен перечень вопросов, входящих в компетенцию этих автономных образований (Дания, Испания, Финляндия). По ним не может законодательствовать парламент государства. 
Исполнительно-распорядительная власть  по сравнению с законодательной отличается большим динамизмом, восприимчивостью к общественной жизни. Исполнительную власть осуществляет правительство, которое решает множество вопросов, в том числе в сфере хозяйствования, планирования, культуры, образования, финансирования, обеспечения повседневного быта и нужд населения и т.д. Особенность состоит в том, что исполнительная власть на только исполняет законы, но и сама издаёт нормативные акты или выступает с законодательной инициативой. 
Ещё одна особенность этой власти проявляется в том, что при всём желании её функции невозможно вместить даже в такие обширные понятия, как исполнение законов и правоприменение. В круто меняющейся обстановке она должна оперативно принимать меры по своему усмотрению. Отличительная черта её состоит в том, что она осуществляет свою деятельность преимущественно «за закрытыми дверями». В силу этого обстоятельства, при отсутствии надлежащих сдержек, исполнительная власть неизбежно подминает под себя и законодательную власть, и судебную. Чтобы не допустить этого нужны особые меры. 
Исполнительно-распорядительная власть должна быть основана на законе и работать в рамках закона. Она не имеет права присваивать себе полномочия и требовать от граждан исполнения каких-либо обязанностей, если это не предусмотрено законом. Её сдерживание достигается посредством регулярной подотчётности и ответственности перед народным представительством, которое имеет право контроля за деятельностью исполнительной власти.
Судебная власть включает учреждения, которые представляют самостоятельную структуру государственной организации. Состояние судебной власти, отношение к ней в обществе, направления её развития оказывают существенное воздействие на все стороны жизни общества. Каждый человек должен иметь твёрдую уверенность в том, что его обращение в к судебной власти будет завершено справедливым решением, ибо защита прав и свобод человека, разрешение конфликтов и споров цивилизованными средствами - норма правового государства. В принципе, суд не является репрессивным органом, ибо он призван быть защитником права, пресекая правонарушения. 
Судебная власть воздействует на законодательную и исполнительную. Законодательная власть контролируется через систему судов (Верховный суд, Конституционный суд). Так, с помощью Конституционного суда в стране обеспечивается конституционность не только подзаконных актов, но и самих законов. 

3. Принципы разделения властей при различных формах правления в зарубежных странах

Общественные отношения в рассматриваемой области исследуются в значительном объеме и в различных аспектах. Система сдержек и противовесов начинает формироваться не только в рамках конституционного права, но и как самостоятельная правовая категория теории государства и права. Так, Матузов Н.И., Малько А.В. определяют систему сдержек и противовесов как установленную в Конституции и законах совокупность правовых ограничений в отношении конкретной государственной власти: законодательной, исполнительной, судебной. В конституционном праве под системой сдержек и противовесов чаще подразумевают сложившееся в США, и в дальнейшем реконструированное в других странах система взаимодействия на основе принципа разделения трех ветвей власти: исполнительной, законодательной и судебной. Она обеспечивает баланс, равновесие власти, нейтрализует возможность усиления (ослабления) каждой из них. 
Для успешного понимания сущности данной системы необходимо определиться с базовыми понятиями: «сдержка» и «противовес». Общей чертой их является правовое закрепление в нормах конституционного права и их ограничительный характер. Отличия этих двух ограничений можно найти во времени их реализации: сдержка как бы действует всегда, сдерживая от возможного действия или принятия решения какой-либо орган власти, в то время как противодействие реализуется органом власти в ответ на определенное действие или решение. Если обратиться к прямому толкованию слов, то «сдержка»  - это удержание от какого-либо действия; т.е. такое правомочие, благодаря которому орган власти не может осуществить определенные действия. В свою очередь «противовес» - это то, что противодействует, противостоит; т.е. такое правомочие, (ответная  реакция на действие, решение), которое орган власти вправе реализовать  (осуществить) в определенных законом случаях. Отсюда логически следует, что одни правомочия являются сдержками, другие являются противовесами. На самом деле одно и тоже правомочие является сдержкой для одной ветви власти и противовесом для другой. 
Представленная схема сдержек и противовесов является условной, ввиду разнообразия форм правления, а также их динамики. Так, в президентской республике может отсутствовать контрасигнатура решений (действий) главы государства. В парламентарной монархии может отсутствовать вето главы государства или роспуск парламента главой государства. В этой связи следует проводить анализ системы в каждом отдельно взятом государстве. 
От формы правления также зависит объем собственных полномочий органов исполнительной власти и их взаимоотношение с главами государств и парламентами. Так, например, глава государства часто наделяется правом издания различных нормативных и ненормативных актов (декретов, ордонансов, указов и др.).
Сдержка	Противовес	
Вето главы государства 	
Для парламента 	Для главы государства	
Преодоление вето главы государства	
	Для парламента	
Роспуск парламента	
Для парламента	Для главы государства	
Вотум недоверия правительству 	
Для правительства	Для главы парламента	
Резолюция порицания	
Для правительства	Для главы парламента	
Отставка Правительства 	
Для правительства	Для главы парламента	
Вопрос о доверии Правительства	
Для парламента	Для правительства	
Контрасигнатура решений (действий) главы государства	
Для главы государства	Для правительства	
Проверка нормативных актов на конституционность	
Для парламента,
правительства,
главы государства	Для судебной системы	

В парламентарных монархиях и республиках реальная власть главы государства ограничена правилом министерской скрепы (контрассигнатуры), согласно которой акты главы государства имеют силу лишь при том условии, что они скреплены подписями министров. На практике это правило приводит к тому, что глава государства при осуществлении полномочий, предоставленных ему конституцией, оказывается обязанным следовать указаниям («советам») министров. Ответственность за этот акт несет не глава государства, а подписавший его министр. Так, например, Конституция Австрии гласит: «Все акты президента Союза нуждаются для своей действительности в контрассигновании канцлера Союза или соответствующего министра, поскольку иное не установлено конституционным порядком» (ст. 67.2). Аналогичные положения содержатся в Конституции Бельгии: «Ни один акт короля не может иметь силу, если он не контрассигнован министром, который лишь в силу этого является ответственным за данный акт» (ст. 64); Конституции Италии: «Никакой акт президента республики не действителен, если он не контрассигнован предложившими его министрами, которые за этот акт ответственны. Акты, имеющие силу закона, и другие, указанные в законе, скрепляются подписью также председателя совета министров» (ст. 89).
В Греции и особенно во Франции конституции, стремясь усилить личную власть президента, ввели некоторые изъятия из правила контрассигнатуры, т.е. предоставили главе государства право при решении некоторых вопросов действовать по собственному усмотрению, не скрепляя акты по этим вопросам подписями министров.
Влияние и сила исполнительной власти, как уже указывалось, зависит от того, является ли глава государства (президент) главой исполнительной власти или нет. В свою очередь, место президента в организации государственной власти, объем его полномочий зависит от модели республики: президентской, полупрезидентской или парламентарной. Характеристика полномочий президента в президентской, полупрезидентской и парламентарной республиках подробно исследованы в российской и зарубежной юридической литературе. Большинством авторов помимо деления на эти традиционные виды республик выделяются две модели их внутренней организации: американская и европейская. Американская модель президентства представлена прежде всего одноименной американской республикой, а также созданными на ее основе латиноамериканским и афро - азиатским республиками, построенными на принципе сильной президентской власти.
Европейская модель представлена преимущественно полупрезидентскими и парламентарными республиками, наделяющими президента менее широкими и разнообразными полномочиями, а зачастую превращающими его в номинального главу государства, осуществляющего чисто представительские функции.
Но даже в президентских республиках глава государства действует лишь в пределах федеральной исполнительной власти и в силу конституционного принципа разделения властей не может единолично управлять всем государственным аппаратом. Его полноправными партнерами и противовесами в этой сфере выступают независимый от президента Конгресс и не менее независимый Верховный Суд. При всей силе своей власти, как показывает практика, ни один президент США не смог добиться сколько-нибудь значительных перемен во внутренней и внешней политике американского государства без поддержки высшего законодательного органа страны. Политическая система США позволяет президенту сосредоточить в своих руках огромную власть только при одном условии: его должно поддерживать большинство членов Конгресса. В этой тесной зависимости президентской политики от позиций и действий парламента - одно из важнейших отличий американской модели президентства от авторитарных моделей президентского правления.
В силу достаточно надежных ограничителей и противовесов президентская власть в США, независимо от субъективных желаний того или иного президента, не может превратиться в режим личной власти. Любые стремления президента нарушить баланс властей в свою пользу получают эффективный отпор.
Американская модель президентства отличается своей рациональностью: в ней отсутствует присущий ряду других стран дуализм исполнительной власти, при котором президент и премьер - министр часто соперничают за преобладающее влияние на правительственную политику. Кроме того, эта модель доказала свою высокую степень устойчивости с точки зрения преемственности президентской власти. Она не допускает возникновения двоевластия в политической системе США, когда президент проводит свою политику, а Конгресс осуществляет свой курс. Система разделения и баланса властей даже в условиях, когда президент представляет одну партию, а большинство в Конгрессе принадлежит оппозиционной партии, обеспечивает единство государственной политики. Специфика политической культуры в США такова, что американцы привыкли рассматривать своего президента не как всемогущего "отца нации", единолично правящего страной и отвечающего за все, что в ней происходит. В то же время президент воспринимается в Соединенных Штатах как глава федеральной исполнительной власти, который должен быть ведущим общенациональным политическим лидером, проявлять инициативу в осуществлении государственной политики и обеспечивать эффективное руководство правительством.
Президент формирует правительство, имеет право назначать на высшие должности в аппарате исполнительной власти, но персональный состав правительства утверждается Сенатом, и ни одно из назначенных президентом должностных лиц (за исключением сотрудников его личного аппарата) не может вступить в свою должность без утверждения Сенатом его кандидатуры.
Полномочия президента в полупрезидентской модели в отношениях с исполнительной властью, правительством весьма обширны. Глава государства разделяет высшую исполнительную власть с главой правительства; правительство ответственно перед парламентом и частично перед президентом; президент не отвечает за действия правительства, он назначает главу правительства, как правило, из числа лидеров наиболее влиятельных партийных политических фракций в парламенте, по рекомендации главы правительства он назначает других членов правительства; президент может освободить главу правительства от должности при определенных условиях; по рекомендации главы правительства президент освобождает от должности членов правительства; президент имеет право председательствовать на заседаниях правительства, имеет право созывать заседание для рассмотрения того вопроса, который глава государства считает первоочередным; обладает правом утверждать декреты и постановления, принятые правительством; он вправе вернуть эти декреты и постановления на повторное рассмотрение правительства.
Президент в полупрезидентской республике - влиятельная и активная сила, способная оказывать значительное воздействие на проведение государственной политики. Вместе с тем, по сравнению с президентской властью американского образца, модель полупрезидентской республики европейского типа не допускает обладания всей полнотой исполнительной власти. При такой модели президент не только не является главой правительства, но само правительство фактически формируется в зависимости от соотношения партийных фракций в парламенте. Важным ограничителем президентской власти в таком государстве является и то, что правительство ответственно не перед президентом, а перед парламентом.
Правительство в полупрезидентской республике обладает большей независимостью от президента, поскольку оно опирается на парламентское большинство. Однако в отличие от американской модели президентства в полупрезидентской модели изначально заложен потенциальный конфликт между главой государства и главой правительства за преобладающую роль в определении правительственной политики. Этот конфликт может приобрести форму серьезного противоборства, если президент и премьер опираются на разные политические партии и иные социально - политические силы. Однако такое противоборство может происходить строго в конституционных рамках, если основной закон той или иной страны предусматривает четкое разграничение прерогатив президента, правительства, парламента и суда.
Если парламентская модель предусматривает пост президента, то последний является конституционным главой государства.
Полномочия президента в парламентарной республике в отношениях с исполнительной властью, правительством заключаются в следующем. Президент - глава государства, выполняющий чисто представительские функции; исполнительная власть принадлежит главе правительства; правительство ответственно только перед парламентом; за действия правительства отвечает глава правительства; президент назначает главу правительства, как правило, из числа лидеров наиболее влиятельных партийных политических фракций в парламенте; по рекомендации главы правительства он назначает других членов правительства; президент не может по собственному усмотрению освободить от должности главу правительства зато по рекомендации последнего президент освобождает от должности членов правительства; президент имеет право законодательной инициативы, согласованной с правительством.
Проанализировав полномочия президента в парламентской республике, можно сделать вывод о том, что правительство и его деятельность практически выведены из сферы влияния президента. Президент, безусловно, наделен весьма важными полномочиями, но фактически он осуществляет их только по согласованию с главой правительства, ответственным не перед ним, а перед парламентом. Не президент, а глава исполнительной власти при парламентарной системе правления имеет властные полномочия, необходимые для осуществления правительственной политики. Премьер и его правительство подотчетны высшему органу законодательной власти и могут быть отправлены парламентом в отставку в случае вынесения им вотума недоверия. Президент же в такой республике не отвечает за действия правительства и остается надпартийной фигурой, гарантом правопорядка, олицетворением незыблемости конституционного строя.
Сама по себе государственная власть не делится между государственными органами. Осуществление государственной власти связано с разделением определенных функций между органами законодательной, исполнительной и судебной власти, и они самостоятельны лишь в осуществлении этих функций, закрепленных за ними Конституцией и законами.

Список использованных источников
1.	Арановкий К.В. Государственное право зарубежных стран: Учеб. – М.: ФОРУМ-ИНФРА-М., 1998. – 488 с.
2.	Баранов В.М. Концепция законопроекта: Учебное пособие. Н. Новгород, 2003
3.	Бачило И.Л. Факторы, влияющие на государственность // Государство и право. 1993. N 7. С. 28
4.	Безина А.К. Судебная практика в механизме правового регулирования трудовых отношений. Казань, 1971; Она же. Судебная практика по трудовым делам. Казань, 2004. С. 85
5.	Белкин Е.В. Откровения кремлевского Штирлица // Независимая газета. 2000. 21 октября.
6.	Берг О.В. Система "сдержек и противовесов" в местном самоуправлении // Государственная власть и местное самоуправление. № 1. 2001.
7.	Воронин В.В. Понятие и сущность современного российского судопроизводства по делам частного обвинения. Российская академия юридических наук. Научные труды. N 1 (том 2), 2001. Издательская группа "Юрист", 2001
8.	Законодательный процесс. Понятие. Институты. Стадии: Научно-практическое пособие / Отв. ред. Р.Ф. Васильев. М., 2000 
9.	Иностранное государственное право / Под ред. В.В. Маклакова. – М.: Юристъ, 1997. – 512 с.
10.	Конституции зарубежных  стран: Сб. – М.: ООО Изд-во Юрлитинформ, 2000. – 366 с.
11.	Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Учеб. В 4 т. Т. 1-2: Общая часть / Отв. ред. Б.А. Страшун. – М.: БЕК, 1998. – 764 с.
12.	Конституционное право зарубежных стран: Учеб. / Под общ. ред. М.В. Баглая, Ю.И. Лейбо, Л.М. Энтина. – М.: Норма-ИНФРА*М, 2000. – 832 с.
13.	Конституционное право: Учеб. / Отв. ред. В.В. Лазарев. – М.: Юристъ, 1999. – 592 с.
14.	Костенников М.В. Порядок разработки и принятия правовых актов органов внутренних дел: Учебное пособие. М., 2001
15.	Локк Дж. Два трактата о правлении // Локк Дж. Сочинения: В 3 т. Т. 1. М., 1988. С. 339 - 353
16.	Лучин В.О., Мазуров А.В. Указы Президента РФ: основные социальные и правовые характеристики. М., 2000.
17.	Мамаев Р.Б. Становление органов конституционного правосудия в республиках Северного Кавказа  // Журнал российского права. № 2, 2002
18.	Мишин А.А. Конституционное право зарубежных стран: Учеб. 6-е изд., перераб. и доп. – М.: Белые альвы, 1999. – 456 с.
19.	Монтескье Ш.Л. Избранные произведения. М., 1995. С. 290 - 291
20.	Окуньков Л.А., Рощин В.А. Вето Президента: Научно-практическое пособие. М., 1999
21.	Парламентское право России: Учебное пособие / Под ред. Т.Я. Хабриевой. М., 2003.
22.	Поленина С.В. Законотворчество в Российской Федерации. М., 1996; Закон: создание и толкование / Под ред. А.С. Пиголкина. М., 1998 
23.	Полянский И.А., Комарова В.В. // Государственная власть и местное самоуправление. N 1, 2001.
24.	Потапенко С. Разграничение нормативных и ненормативных актов при рассмотрении дел, возникающих из публичных правоотношений // Российская юстиция. № 6, 2003.
25.	Правовой статус Президента Российской Федерации: Учебное пособие / Под общ. ред. Ю.А. Дмитриева. М., 1997
26.	Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран. – М.: Юристъ, 1997. – 568 с.
27.	Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран: Учеб. 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2000. – 600 с.
28.	Шохин А.И. Взаимодействие властей в законодательном процессе. М., 1997
29.	Шуваев О.В. Институт прекращения полномочий Президента // Конституц. и муницип. право. 2001. N 1. С. 
30.	Якушев А.В. Конституционное право зарубежных стран: Курс лекций. – М., 2000. 365 с.